«Дело» ставропольских врачей психиаторов спускают на тормозах

Женщину сначала искалечили, а потом, чтобы скрыть врачебную ошибку, намеренно приписали эпилепсию: она, мол, всё спишет…, сообщает www.sk-news.ru

Родственники пострадавшей уверены: инвалида оклеветали с подачи главного психотерапевта Ставропольского края, главного психиатра краевого минздрава, профессора Игоря Боева. Именно от него потянулась цепочка…

Так директор клиники пограничных состояний Ставропольской медакадемии, работающий еще в нескольких вузах решил отвести удар от своего детища, где это произошло, и от своего сына Олега Боева, который оказывал первую помощь женщине.

Спасти-то спасли, но какой ценой: не отмоешься. Спасли, покалечив, чтобы добить: свалить всю вину на пострадавшую и концы в воду.

Ставрополье вообще в последнее время «гремит» на всю страну: то в крайбольнице «оборотни в халатах» долгое время заражают пациентов гепатитом и СПИДом, то после простейшей операции бросают на произвол судьбы малыша, и он умирает. И вот новое ЧП: на ставропольских врачей напала «падучая»…

Несколько лет назад пациентка М.Л., одна из немногих, защитила в СГУ диплом по авторской методике, которую оценил директор КПС Игорь Боев, написав к её книге «Выход есть!» положительный отзыв.

После окончания университета М. Л. получала постдипломное образование в КПС, продолжая совершенствоваться по разным направлениям психотерапии на платных семинарах научно-образовательного центра психотерапии «Поддержка» (руководитель — сын директора клиники Олег Боев), проходившим на базе клиники И. Боева. Словом, она была здоровым и полноценным человеком, ведущим активный образ жизни.

Но один из таких платных семинаров по телесно-ориентированной психотерапии московского психотерапевта и психоаналитика Валерия Тулаева стал для неё роковым.

Программа семинара была напряжённой – три цикла за пять дней (с 20 по 25 июня 2008 года): лекции, практика.

Одна немаловажная деталь. Ни один из практических показов методик на семинарах по психотерапии не обходится без обязательного вопроса о противопоказаниях: можно ли использовать тот или иной метод при гипертонии, некоторых соматических либо психических заболеваниях?

Задавали этот вопрос и В. Тулаеву, но он заверил: никаких противопоказаний! М. Л. ходила на лекции с повышенным давлением: сказывалось напряжение последних дней.

На последнем практическом занятии – 25 июня в 21-00 В. Тулаев знакомил с техникой работы с пациентами. Показывая на сидящей М. Л. работу с зажимами статическим напряжением в области головы, он резко сдавил ей виски и, продолжая удерживать их под сильным давлением, объяснял, как убираются мышечные зажимы.

Но переусердствовал, перекрыв женщине систему жизнеобеспечения организма (кровотока мозга). Она только успела сказать: «Мне плохо!» – и отключилась.

Близкие узнали о происшедшем по телефону от Олега Боева спустя час после несчастья: «Ваша сестра у нас, без сознания, оказываем помощь и позвоним, когда приезжать!». Что они делали с ней всё это время, одному Богу известно.

Родственники приехали в клинику около одиннадцати ночи: М.Л была уже в сознании, всё понимала и всех узнавала, но была слаба: и оставлять её в КПС нельзя, и домой везти тоже.

– Мы принимаем только экстренных по «Скорой» или плановых больных, – отказывался принимать больную, свалившуюся посреди ночи как снег на голову, дежурный невролог.

А КПС находится в одном здании с неврологией и приёмным покоем больницы №3 Ставрополя. Боялся неприятностей от страховой компании. Пока ему не пригрозили ответственностью за неоказание медпомощи. В итоге М. Л. оформили в больницу в начале первого ночи 26 июня, о чём в карту и записали: заболела остро 26 июня. Хотя на самом деле геморрагический инсульт произошёл в 21-00 и 25-го, и не в «трёшке», а в клинике, и был не спонтанным, а спровоцированным извне.

И с причиной возникновения инсульта поработали, сославшись на судороги в ногах, которые В. Тулаев и спровоцировал. Сдавил виски (да ещё и на фоне высокого давления) и организм отреагировал естественной судорожной реакцией, природу которой врачи намеренно исказили, приписав спровоцированным извне ножным судорогам эпиприроду. Чтобы скрыть следы мозговой катастрофы.

Родственники не исключают, что «спасители» могли намеренно манипулировать медпрепараты, а точнее интерпретировать их побочные действия по своему усмотрению: как стимулирующих ножные судороги, так и маскирующих природу их возникновения. Чтобы плавно подвести к эпигенезу, что и было сделано с подачи Игоря Боева (спасти сына – это мотив). Дочь, муж и сестра М. Л. не исключают, что врачи могли также использовать медпрепараты и для того, чтобы сознательно и преднамеренно глушить сознание у пострадавшей, отбить у неё память и ввести в заблуждение родственников.

С какой целью это было сделано и кому выгодно? Истинным виновникам мозговой катастрофы: московскому психотерапевту В. Тулаеву, спровоцировавшему инсульт, Олегу Боеву, организовавшему этот платный семинар непрофессионального и безответственного заезжего «целителя» и директору КПС Игоря Боеву, где эти семинары и проходили.

Причём с подачи директора клиники пограничных состояний Игоря Боева, считают родственники. Он срежиссировал весь этот спектакль, обернувшийся для пострадавшей и её родственников трагедией. И сделал это не спасения пострадавшей ради, а своего сына, Олега Боева. Мастерски отвёл от него удар и снял тень со своего детища, клиники ПС, где всё и случилось.

О чём лица, виновные в катастрофе и заинтересованные в сокрытии преступления, сами же со своей подачи и записали: самопроизвольный инсульт и эпиприпадки. А чтобы этот обман не обнаружился, намеренно не сделали и ЭЭГ, главный диагностический метод, подтверждающий (либо опровергающий) наличие очага эпиактивности. Хотя при малейшем подозрении на «эпи» невролог просто обязан сделать ЭЭГ: это азбука. И только после исследования ставить (либо нет) эпидиагноз. Да и то не сразу, а лишь при повторных – и неоднократных – приступах и подтверждённых рецидивах, с обязательным составлением акта и с подписями врачей, родственниками, свидетелей. А здесь огульно, со слов виновников инсульта, заинтересованных в сокрытии преступления, оговорили пострадавшую. Навесили клеймо эпилептика, не подтверждённое диагностически ни на тот момент, ни до сегодняшнего дня.

Поэтому и не сделали ЭЭГ? Скрывали правду, опасаясь разоблачения? И как оказалось, не зря: ЭЭГ, сделанная лишь спустя два месяца (в августе 2008 года) после спровоцированного геморрагического инсульта, очагов эпиактивности не выявила. А если эпиприпадков не было в августе, то откуда им было взяться двумя месяцами ранее при спровоцированной извне мозговой катастрофе в КПС? Вот их и выдумали, чтобы уйти от уголовной ответственности за то, что здорового человека сделали инвалидом.

Об этом изощрённом коварстве «оборотней в халатах» родственники узнали только сейчас, когда ознакомились с полученными на руки документами: три года назад было не чтения диагнозов, которые тогда, словно под копирку, строчили врачи.

Но судьба уготовила М. Л. ещё один удар (инсульт переводится как удар). Из реанимации «трёшки» её перевезли в нейрохирургию ставропольской краевой больницы, где врачи после ангиографии, в которой не было нужды, добили её окончательно (видимо, неврологи и реаниматологи «трёшки», расписавшие о фантомных «страшилках», расстарались). Почему они направили М. Л. не в неврологию, а в нейрохирургию, какие были к этому показания, которые скорее всего и подтолкнули нейрохирургов к ненужной ангиографии, повлёкшей за собой не только вторую, более тяжкую мозговую катастрофу с левосторонним параличом, но и возможное заражение гепатитом.

– Мы не можем лечить вслепую, без ангиографии, иначе выпишем из больницы, – поставили родственникам ультиматум врачи.

Но выбитое угрозами и шантажом у М. Л. и родственников согласие на ангиографию, независимо от предупреждения о возможных нежелательных последствиях, не даёт права нейрохирургам доводить пациента до паралича!

Кто был инициатором и автором ненужной ангиографии, тогда как МРТ, проведённое на третий день после субарахноидального кровоизлияния в мозг, 28 июня, показало отсутствие аневризмы? Что искали или хотели найти нейрохирурги, если диагностика исключила опухоль уже неделю назад? А может, отрабатывали современные технологии на полученной новейшей аппаратуре?

Да так усердно, что серией роковых уколов-вспрыскиваний в мозг контрастного вещества спровоцировали вторую мозговую катастрофу. На это указывает и Заключение-ангиограмма, подписанная доктором О. Белоконём, одним из фигурантов резонансного дела о массовом заражении гепатитом 2000 пациентов крайбольницы: «селективная катеризация и контрастирование проходили с техническими сложностями». И дольше положенного. Да ещё тогда в придачу М. Л. скорее всего и гепатитом заразили. Что ещё предстоит выяснить «следакам». В контексте проводимой следственным управлением Следкома СКФО проверки.

Но до ангиографии М. Л. хотя бы двигалась, разговаривала, видела, а после хирургической диагностики её вывезли на каталке. Застывший ужас в её глазах до сих пор стоит перед близкими: левосторонний паралич и полная потеря речи, частичная – зрения и проблемы с глотанием… Вот что «коновалы» сотворили с ней! После этого она ещё четыре месяца (сначала – в нейрохирургии, а потом – в неврологии и дома), день за днём, училась заново говорить, видеть, двигаться, жить…

Но вместо того, чтобы признать свою вину, нейрохирурги, так же, как и неврологи третьей больницы, бросились заметать следы. Пошли проторенным путём, и более того, даже переплюнули своих коллег! Также переложили вину за сотворённую ими же тяжелейшую мозговую катастрофу на пострадавшую сторону: со здоровой головы на искалеченную.

И более сокрушительный рукотворный инсульт завуалировали невинной записью в выписке: проведён диагностический нейрохирургический комплекс. А о левостороннем параличе, который они сами же ангиографией и спровоцировали (как будто бы его и не было), злонамеренно не указали.

Через два года М. Л. перевели на 1 группу инвалидности. И оказалось, что из-за пресловутой эпилепсии, перевесившей основной диагноз – три мозговые катастрофы!.. Вот когда пришло истинное понимание значения этого циничного продуманного и коварного шага: кто за этим стоит, с чьей подачи и, главное, с какой далеко идущей целью это делалось…

«Бомба» взорвалась спустя полгода, когда М. Л. услышала от медэкспертов жуткую фразу, ужаснувшую и способную подкосить кого угодно: «необратимые изменения», а это крест на реабилитации. Стала настораживать как и сама манера общения врачей, так постоянная ссылка экспертов на якобы ухудшающуюся память М. Л. И это при очевидном отсутствии амнезии и отсутствии жалоб с её стороны!

Елена Сахарова, Любовь Михайленко, www.sk-news.ru

1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (Пока оценок нет)
Загрузка...
Поделитесь в сетях!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *